Христианские истоки секуляризации


*
«Но творение «из ничего» означает как раз акт, производящий нечто вне Бога, сотворение сюжета абсолютно нового, не обоснован¬ного ни Божественной природой, ни какой-либо материей, ни воз¬можностью какого-либо бытия вне Бога. Можно сказать, что актом творения «из ничего» Бог предоставляет возможность появиться чему- то вне Его Самого, что он ставит само это « вне », само это «небытие» рядом со своей полнотой. Бог « даёт место » абсолютно новому сюже¬ту, бесконечно далёкому от него не « местом, но природою », как го¬ворит Св. Иоанн Дамаскин.
Из положения о тварности мира и человека и об их ничтожестве перед Богом следуют по крайней мере два неоднозначных вывода. Во- первых, из-за своей ничтожности мир и человек бесконечно далеки от Бога в качестве полноты бытия. Во-вторых, по той же самой причине они близки ему, ибо сами по себе несамостоятельны, но производятся и поддерживаются Богом, существуют только в отношении к нему. Обожение человека было бы невозможно, если бы он не был ничто¬жен сам по себе, поскольку оно исходит из его полного преобразова¬ния.
Моменты дистанцированности от Бога и близости к нему присут¬ствуют во всех христианских конфессиях. И всё же восточное христи¬анство, православие, акцентирует преимущественно на близости чело¬века к Богу. Напротив, западно-христианские конфессии, католичест¬во и протестантизм, делают упор на дистанции между Богом и чело¬веком. Проявляется это в различных подходах к коренным вопросам греховности человека и спасения его души.
С точки зрения православия, источником греховности человека является его злая воля. Но та же самая воля, ведомая благодатной си¬лой церкви, способна к преображению в устремлении к Богу. Тем са¬мым ничтожество человеческой воли оказывается одновременно предпосылкой и её греховности, отпадения от Бога, и условием воз¬вращения к нему.
Православие исходит из того, что ничтожная в себе природа че¬ловека имеет склонность к греху. Наследственность первородного греха отрицается. «Учение о наследственном первородном грехе рас¬пространилось на Западе, будучи органично связанным с представле¬ниями Блаженного Августина о свободе воли»8...« Для него (Блаженный Августин) грех коренится в самой природе человека, а не в его воле».9
В учениях о греховности ничтожной природы человека, о мини¬мизации или отрицании роли индивидуальной человеческой воли в деле спасения, развитых Блаженным Августином, и выражается ак¬цент на дистанцированности ничтожного человека от Бога. Взгляды эти были приняты западно-христианскими исповеданиями. Правосла¬вие, отрицая врождённую греховность человеческой природы и под¬чёркивая роль индивидуальной воли в спасении души, опирается на относительную, разумеется, близость ничтожного человека к Богу.
Различие это настолько существенно, что скажется на различиях между православной и католической церквями в целом. А учитывая значение церкви в средние века, определит известное расхождение пу¬тей исторического развития католического Запада и православного
8 Лурье В.М. Послесловие / Св.Григорий Нисский. Об устроении че¬ловека. Спб., 1995. С. 131.
Прот.И.Майендорф.Введение в святоотеческое богословие.М..1985.
С. 237.

Востока Европы. Дело в том, что как раз испорченность земной чело¬веческой природы, в том числе и земной власти, связанной с ней, да¬вала католической церкви право притязать на функции политическо¬го, государственного принуждения. Поэтому следует остановиться на причинах этого различия.
Отмечая политические притязания католической церкви, исследо¬ватели справедливо указывают на силу римских государственно¬юридических традиций, которые в условиях распада государственно¬сти были перенесены на церковь. При этом открытым остаётся во¬прос, почему сила этих традиций не спасла саму государственность, в то время как на востоке Римской империи она продолжала существо¬вать ещё тысячу лет.
Ответ на вопрос даёт накал социальных антагонизмов именно в западной половине империи, когда самые разные социальные силы искали союза с варварами против своих классовых антагонистов час¬то в ущерб интересам Римского государства. «То было сложное пере¬плетение борьбы между классами находившегося в глубоком кризисе античного уклада и нового феодализирующегося, с борьбой эксплуа¬таторских и эксплуатируемых классов внутри каждого уклада, с борь¬бой всех классов против бюрократического аппарата государства, пытавшегося долгое время найти какой-то компромисс между господ¬ствующими классами, уклада, уходящего а прошлое, и уклада разви¬вающегося, но не удовлетворяющего ни тех, ни других. В борьбе этой, естественно, большую роль играли варвары, уже в значительной мере ставшие внутренней силой, проникая во все сферы жизни общества, начиная от армии и двора и кончая сёлами и виллами, где они возде¬лывали землю в качестве колонов. Их союза искали все восставшие против Римского государства, и с их помощью оно было ликвидиро¬вано...».
Следует отметить, что социальные отношения нельзя рассматри¬вать помимо их нравственного аспекта. Сила общих нравственных ценностей снижает накал социальной напряжённости: вводит в опре¬делённые рамки стремление верхов общества к богатств и власти и ре¬гулирует притязания низов. И напротив, там, где взаимные притяза¬ния общественных слоёв достигают антагонизма, имеет место демо¬рализация общества. Поэтому учение о греховности человеческой природы возникает в это время на западе Европы не случайно. Оно отражало реальные процессы деморализации. О злой природе челове¬ка пишет в это время не только Блаженный Августин, но и другие за¬падные отцы церкви: Амвросий Медиоланский, Иероним Галльский.
Остаётся задуматься над причинами этой деморализации. Оче¬видно, что не только борьба социально-экономических укладов была основанием для неё. Эта борьба имела место и на востоке империи. Однако, накал социальной напряжённости оказался намного ниже, и империя устояла. Для объяснения этого обстоятельства можно опять найти социально-экономические и другие причины. И они, безуслов¬но, есть, и историки на них указывают.

Страницы: 1 2 3 4 5 6


Оставить комментарий