Консерватизм и критицизм Просвещения


Повторим, этот утилитарный дух времени не претендовал на радикальные перемены в общественном устройстве, стараясь извлечь максимум из его стабильности. И тем не менее к середине XVIII века, ко времени зрелого Просвещения перемены оказались разительны¬ми, и они сказались на положении сословий внутри сословного об¬щества.
Деловая активность в указанных рамках пришлась прежде всего на сторону буржуазии, особенно на континенте Европы, где в отли¬чие от Англии дворянство сохраняло в основном военные профес¬сиональные навыки и отстранялось от деловых предприятий. По¬пытки дворянства в соответствии с духом времени улучшить своё положение за счет буржуазии и низов общества, вызывали недоволь¬ство буржуазии, обнищание низов, которые начинают волноваться ещё за несколько лет до Великой Французской революции. Ничтоже¬ству несамостоятельности податных сословий, которые долгое время играли роль подмостков, где дворянство ставило исторические тра¬гедии в стиле классицизма, подражая вечным образцам, приходит конец. Как раз благодаря своей несамостоятельности, отстранённо¬сти от политической жизни, буржуазия сосредоточивается на дело¬вой активности и приобретает независимость и влияние. Меняются и сами образцы, хотя они по-прежнему трактуются как вечные и неиз¬менные.
На смену трагедии классицизма приходят мещанская драма и сентиментальный роман, что даёт право литературным критикам говорить о реализме и сентиментализме литературы зрелого Про¬свещения. Н.И.Стороженко, например, следующим образом харак¬теризует эстетические взгляды Дидро, которые отражали и отчасти направляли тогдашнее художественное творчество: «Реализм, воз¬вращение к природе, отождествление прекрасного с естественным такова основная тенденция его художественных теорий...»!56
Выход на передний план литературы мещанской драмы и сен¬тиментального романа с их реалистическими тенденциями, безус¬ловно, был связан с выступлением вперед новых общественных слоев и прежде всего буржуазии. Намеренность этих жанров соответство¬вала тогдашнему положению этого слоя общества, отстранённого от активной политической жизни, от того, что преимущественно назы¬валось историческим событием, хотя .их популярность была всеоб¬щей.
Эти новые жанры в литературе сознательно отталкивались от классицизма, подвергая его часто уничтожающей критике, и всё же сохраняли с ним живую преемственность, обнаруживавшую общую принадлежность к эпохе Просвещения. Общность состояла прежде всего в поиске неизменных и вечных образцов, пусть иных, не таких, как в классицизме. Именно в этом заключалась суть классицизма, а не в пресловутых «трёх единствах». «Рационалистический анализ и обобщение помогают выделить самое стойкое и закономерное в ок¬ружающем сложном мире, отвлекаются от случайного, второстепен¬ного ради закономерного и главного».
Однако сходный метод применяют также Шиллер и Гёте, пред¬ставители веймарского классицизма, прошедшего школу реализма и
сентиментализма, с той существенной разницей, что это образцовое, т.е. обобщенное, идеализированное, им надлежит увидеть часто не в из ряда вон выходящем историческом событии, но в чем-то иногда заурядном, не теряющем от этого образцовой значимости. «В про¬граммном документе веймарского классицизма речь идет не о пра¬вилах и нормативах, не о том, какие формы предписаны, а какие противопоказаны, а прежде всего о том, что волновало всех просве¬тителей, — как сочетать в искусстве высокое представление о чело¬веческой личности и реальный образ рядового человека».
В этой ориентации на вневременные образцы, будь то в исто¬рии, в литературе, в искусстве, сказывается позиция самосознания, трансцендирующего в реальность, обособленного от неё, возвра¬щающегося к ней. Образец и есть такое нечто, обособленное от ре¬альности, возвышающееся над ней и в то же время к ней возвра¬щающееся, управляющее ею.
Тем не менее можно говорить о существенном различии между образцами классицизма, свойственными раннему Просвещению, и образцами Просвещения зрелого. В период классицизма в значении образца выступает крупное историческое событие, незаурядный го¬сударственный деятель, дистанцирующийся самой своей неординар¬ностью от окружающей обстановки. А потому эти события, деятели, образцы вполне взаимозаменимы, и, следовательно, полководец на¬чала XVIII века вполне может быть изображён в римских или ры¬царских доспехах. Самосознание здесь, стремясь обрести себя в обо¬соблении от реальности, столько же обретает себя, сколько и утра¬чивает, или, что то же самое, обретает себя в виде абстракции, утра¬тившей признаки конкретной пространственно-временной локализа¬ции.
I ■* *

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8


Оставить комментарий