Консерватизм и критицизм Просвещения


Критицизм зрелого Просвещения вырастал из всей совокупно¬сти изменений, происшедших в это время, включая сюда и сам факт изменения, общественного развития, составным элементом которого является критика. Критицизм Просвещения связывают обычно с французским Просвещением середины и второй половины 18 века, которое приобретает в это время общеевропейское значение. И это неслучайно. Результаты развития, вызванного светской ориентацией секуляризованного общества, обнаруживают здесь наиболее острые противоречия между уходящей корнями вглубь столетий обществен¬ной структурой и реальным положением дел. Буржуазия, дистанци¬рованная от политической жизни, в условиях общественной ста¬бильности переключает энергию в сферу экономики и достигает бо¬гатства и образованности. Для дворянства, приобщенного к полити¬ческой власти, ситуация складывается иначе. В духе времени оно стремится к улучшению материального положения, но стремится для этого более эффективно использовать старые общественные струк¬туры, обеспечивающие его привилегированное положение, когда они для буржуазии уже утрачивают смысл.
Самосознание Просвещения трансцендирует в общественную жизнь, обособляется от нее. Для буржуазии это обособление означа¬ет переключение активности в сферу экономики. Для дворянства по- добное обособление в новой ситуации означает утрату твёрдых нравственных убеждений относительно этой жизни и превращение её устоявшихся форм в средство беспринципного обогащения. Это ве¬дет не просто к столкновению его экономических интересов с инте¬ресами основной массы населения, но и к нравственному разложе¬нию значительной части дворянства, которое эксплуатирует старые формы общежития, уже не будучи убежденным в их правоте. Высо¬кие идеалы раннего дворянского Просвещения приходят в упадок. Трагическая игра, связанная с предстоянием перед смертью, какой часто была жизнь для дворянина, представителя военного сословия, оборачивается игривостью или циничным артистизмом, скрываю¬щим свои убеждения ради корыстных целей.
Восходящие к мещанству идеалы зрелого Просвещения сами по себе были критикой этого нравственного вырождения. Но своего ар¬тикулированного выражения эта критика достигает в философии и идеологии зрелого французского Просвещения. Это Просвещение ориентируется в основном на сенсуалистическо-материалистическую модель разума, разработанную, ещё Локком. И это понятно. Модель эта исходит из ничтожности самосознания, взятого самого по себе, безотносительно к реальности. Критическая мысль французского Просвещения и была погружена в эту реальность. Оно не желало дистанцироваться от неё, как это имело место в философском ра¬ционализме. Не желало оно видеть в этой реальности и продолжение своего собственного сознания, что предполагалось субъективно¬идеалистической моделью разума. Сенсуалистическо- материалистическая модель разума придавала реальности необхо¬димую для её критики самостоятельность, но она же задавала и ис¬ходящие позиции, тот идеал, опираясь на который и была возможна критика.
Правда, сама эта модель самосознания изрядно модифицирова¬лась в сравнении со своим локковским образцом. Локк признавал, как мы указывали, наряду с чувственным опытом опыт рефлексии, регулировавший обратное движение самосознания к реальности, вы¬раженное в чувстве удовольствия, что придавало философии Локка консервативный характер. У Локка акцент делается на то, как об¬стоятельства формируют человека. Вот этот-то опыт рефлексии и устраняют французские просветители и прежде всего Кондильяк, ви¬дя в ней наследие теории врождённых идей: «Кондильяк писал, что последний (Локк) ошибочно принял все способности души за врож¬дённые, не подозревая, что они могут происходить из самого ощу¬щения».
Рефлексию Кондильяк производит от ощущения осязания, твёр¬дости, которое лежит в конечном счете в основе всякого ощущения. В этом ощущении сознание, трансцендируя в реальность отбрасыва¬ется от неё как от самостоятельной и непроницаемой обратно в себя, постигая, таким образом, и эту реальность, и себя в обособлении от нее. Или, как пишет Кондильяк: «... только ощущение твёрдости... является само по себе одновременно ощущением и идеей. Оно ощу¬щение по своему отношению к модифицированной им душе; оно — идея по отношению к чему-то внешнему».
Сам Кондильяк всю жизнь оставался католическим священни¬ком. Однако, его преобразование сенсуалистическо— материалисти¬ческой модели разума несло с собой мощный критический заряд. С отпадением опыта рефлексии единственным регулятором поведения человека оказывается чувство удовольствия, выраженное в его инте¬ресах и потребностях, в котором он обретает себя во внешнем мире. Своё ограничение оно находит теперь только в обособленном и не¬зависимом существовании человека. Такое существование становит¬ся синонимом счастья и свободы человека и общества, сводимого к взаимодействию взаимообособленных индивидов. Гольбах форму¬лирует это следующим образом: «...общество пользуется всем дос¬тупным ему счастьем, если большинство его граждан имеет пищу, одежду, и жилище — одним словом, может без чрезмерного труда удовлетворять свои физические потребности. Это большинство удовлетворено, если уверено, что никакая силе не может лишить его плодов труда и оно работает на самого себя».
Так возникает идеал общества, состоящий из взаимообособлен- ных, а потому независимых свободных индивидов, внешним образом взаимодействующих между собой в интересах удовлетворения своих потребностей. Своего рода социальная механика — общественный аналог механики физической. Подобно тому, как в механике физиче¬ской с позиции обособленного тела теряет смысл иерархия естест¬венных мест и форм бытия, в механике социальной утрачивает зна¬чение иерархия общественная. Она критикуется с точки зрения ново¬го идеала как несоответствующая всё той же природе человека, ибо в основе этого идеала по-прежнему лежит обособленный от общества, то есть природный человек.
Характер критики диктуется материалистическо- сенсуалистической моделью разума. Самосознание выступает здесь в качестве «чистой доски», ничтожное само по себе и исчерпывающее¬ся своим отношением вовне. Но погружённое вовне, оно тем не ме¬нее остается «чистой доской», обособленным и соотносящимся толь¬ко с самим собой самосознанием. Фиксируя исторически сложив¬шиеся реалии общественной жизни, оно не воспринимает их органи¬ческой взаимосвязи, и они представляются ему совокупностью пред¬рассудков, результатом лжи и обмана, что, кстати, до известной сте¬пени соответствовало действительности в то время, когда сами пра¬вящие слои уже утрачивали нравственную связь с -этими реалиями. Среди этих заблуждений и предрассудков, подлежащих критике, ве¬дущее место занимает религия, которая в глазах большинства насе- ления ещё остается высшей санкцией существующего порядка. Тот же Гольбах отмечает: «... религиозные заблуждения должны быть
1 ' . — :
I
-1-8 8
|

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8


Оставить комментарий