Своеобразие науки XVII-XVIII вв

Если начало эпохи относят ко второй половине XVII века, то со¬временная наука, понятая как экспериментальное естествознание, воз¬никает ещё в начале этого столетия в трудах Галилея. Подобный вы¬ход науки за хронологические рамки Просвещения говорит только об условности этих рамок и о длительном вызревании предпосылок Про¬свещения, одной из которых и является современная наука, ставшая также его мощным фактором. Типологически она вполне выражает специфику самосознания человека той эпохи, создавшего её. «До кон¬ца продуманная версия естествознания (особенно математики) Нового времени и есть наиболее глубокая и неповторимая версия самосозна¬ния человека этой эпохи».108
Впрочем, выражением самосознания человека той эпохи является не только содержательная сторона науки, но и её положение в обще¬стве и относительно общества, включая сюда и положение носителя науки, учёного. Оно было воплощением самосознания трансценди- рующего в действительность, но обретающего себя в обособлении от неё.
С одной стороны, в отличие от средневековой схоластики наука эта направлена на постижение земной посюсторонней реальности и с самого начала проникнута утилитарным духом, который живо ощу¬щается у мыслителей, связанных с её истоками (Бэкон, Декарт). С дру¬гой стороны, самосознание, обособляющееся от действительности, склонно скорее оставить её такой, какая.она есть в своих сущностных определениях, нежели радикально её преобразовывать, и эта вторая тенденция оказывается ведущей.
108 Библер В С. От наукоучения к логике культуры. М., 1991. С. 179.

«Вплоть до конца XVII века наука черпала из промышленности значительно более, чем была ещё в состоянии возвратить ей. Даже в области хорошо освоенных физических наук как в механике, так и в артиллерийском деле, преимущество всё же было на стороне практи¬ков. Усовершенствованию обработки металлов суждено ещё долгое время быть делом рук рабочих машиностроителей, усовершенствова¬нию пушек — делом литейщиков. При работе с деревом или грубо от¬литым металлом невозможно было использовать все тонкости обра¬ботки, которые могли быть предложены новой математикой и дина¬микой».
Политическая несамостоятельность, ничтожество «третьего со¬словия» отражали это отсутствие стремления к радикальному преоб¬разованию отношений с действительностью в сфере материального производства, в чём позднее наука сыграет выдающуюся роль. Ли¬шённая обратной связи с материальным производством, наука стано¬вится скорее важнейшим фактором преобразования обособляющегося от действительности человека, ибо уже само это обособление требо¬вало его преобразования. На первый план выступает её мировоззрен¬ческая функция. Приобщение в той или иной форме к науке оказыва¬ется условием просвещения человека в первую очередь.
Наука сама в значительной степени становится делом более или менее обособленных от действительности учёных-одиночек, которые тем не менее сознают свою причастность к общему делу и поддержи¬вают оживленные контакты между собой, образуя своеобразную об¬щеевропейскую «республику учёных», существовавшую невзирая на политические потрясения. «Переписка учёных XVII века свидетельст¬вует об огромном, можно сказать, жадном интересе к научным изы¬сканиям своих собратьев, стремлением поскорее познакомиться с их
результатами и о готовности поделиться своими собственными от¬крытиями, мало заботясь о приоритете. Это явление можно назвать интернационализацией науки. Глашатаями и носителями этой идеи следует назвать прежде всего Марена Марсена и Генри Ольденбурга. Конечно, эта тенденция не была абсолютной и не исключало личное соперничество».
Такому превращению науки в общее дело сообщества учёных способствовало то обстоятельство, что трансцендируещее в предмет исследования сознание учёного находило себя вне его. В итоге резуль¬тат исследования представал в безличной однозначно-математической форме. Наука приобретала самостоятельность относительно личности своего создателя, учёного, чем обеспечивается преемственность в её развитии.
«В эпоху Возрождения граница между старыми и новыми идеями проходила, как правило, через сознание мыслителя, причём нередко она выражается во внутренней коллизии. Характеристика внутренне¬го мира Леонардо, ещё больше — Микеланджело, ещё больше — Ма¬киавелли должна начинаться с констатации этой коллизии. При этом граница была ареной пограничных инцидентов, внутренних противо¬речий, внутренней трагедии.
По сравнению с Возрождением граница между старым и новым в науке XVII века становится временным интервалом, а творчество мыслителей кажется гораздо более единым; утверждения Галилея, Ке¬плера, Декарта и, конечно, ещё больше Ньютона связаны однознач¬ным образом, их связывает логическая дедукция и логика эксперимен¬та. Творчество каждого из названных мыслителей' XVII века — это некоторый определённый этап необратимой эволюции представлений о мире».111
Само возникновение современной науки в смысле эксперимен¬тального естествознания делается возможным как раз в XVII веке, то есть в период непосредственно предшествовавший Просвещению, а позднее совпадающий с ним. Языческая античность, когда появилась европейская наука, природу обожествляла, относилась к ней благого¬вейно-созерцательно и не могла экспериментировать над ней. Не мог¬ло себе этого позволить и христианское средневековье, сближавшее Бога и мир, исполненный божественными символами. Новое время, положившее границу между Богом и миром, Богом и человеком, уви¬дело мир ничтожным и обезбоженным. И в то же время он стал всем для оторванного от Бога человека. Тогда-то и сделался возможным научный эксперимент, сочетавший в себе признание несамостоятель¬ности природы и её первостепенной значимости для человека в каче¬стве предмета познания.

Страницы: 1 2 3 4 5 6


Оставить комментарий