Христианские истоки секуляризации


Однако, хотелось бы обратить внимание на ряд фактов, которые бросаются в глаза, но едва ли оценены должным образом. Западная Римская империя была в основном романизирована. Наоборот, в вос¬точной половине империи существовали прочные древние народы: эллины, копты, арамеи. Греческий и в меньшей степени латинский языки служили здесь только, выражаясь по-современному, средствами межнационального общения. Казалось бы, романизация должна была содействовать укреплению государства. Получилось нечто противо¬положное. Романизированный галл или ибериец утрачивал нравы, обычаи, традиции предков. Но и нравы, обычаи Рима, далёкого ита¬лийского города, оставались для него чуждыми или превратно поня¬тыми. Романизация приводила к разрушению народно-племенного самосознания с присущими ему нравственными началами, взаимно скреплявшими низы и верхи общества. Следствием явилось обостре¬ние социальных антагонизмов, взявших верх над общегосударствен¬ными интересами. Подтверждением сказанному может служить то, что наибольшее сопротивление германские варвары встретили в наи¬менее романизированной Британии, брошенной римлянами на произ¬вол судьбы. Ещё живые здесь народно-племенные нравственные узы содействовали сплочению общества, его способности дать отпор за¬воевателям. Народно-племенные нравственные связи, сохранившиеся в Византийской империи, шли навстречу одухотворяющему воздейст¬вию христианства. Когда в дилемме: близость к Богу - отверженность от Него, заключённой в тезисе о ничтожности мира и человека, вос¬точное христианство подчёркивало близость (не отрицая, впрочем, отверженности), оно констатировало факт наличия стихийных народ¬но-племенных начал среди населения, в котором существовало. Впро¬чем, Византия ещё столкнётся со своими национальными проблемами.
Положение о ничтожности мира и человека имело серьёзное зна¬чение для разворачивания жизни христианских народов в историю. Ничтожность действительности делает её доступной преобразованию. Грекоримская языческая античность, обожествлявшая реальность со¬циальную, не могла относиться к истории сознательно. В свою оче¬редь близость мира к Богу, сотворившему её, делает такое преобразо- вание необходимым. Ничтожность мира и человека с амбивалентным соотношением: близость к Богу - отверженность от Него, — обусло¬вила не только возможность разворачивания жизни христианских на¬родов в историю, но до известной степени определила и само содер¬жание этой истории. История христианских народов совершенно оп¬ределила и само содержание этой истории. История христианских на¬родов совершенно отчётливо делится на два периода: геоцентриче¬ский и антропоцентрический. В первый период, когда религия нахо¬дилась в центре общественной и духовной жизни, на первый план вы¬ступала близость человека и мира к Богу, и весь мир оказывался его символическим выражением. «Вещи не просто могут служить симво¬лами, не мы вкладываем в них символическое содержание; они суть символы, и задача познающего субъекта сводится к раскрытию их ис¬тинного значения. Для того ведь твари и созданы Богом, чтобы быть символами и служить к научению людей». Второй период, антропо¬центрический, отмечен дистанцией между Богом и миром, Богом и человеком. Определяющими в нём становятся мирские дела и заботы человека, а религия отступает на задний план и становится личным делом каждого. В этом собственно суть процессов секуляризации, и одним из первых образцов секуляризованного мира является эпоха Просвещения, ставшая предметом преимущественного рассмотрения в этой работе. Разумеется, оба эти периода по-своему проходятся вос¬точно-христианскими народами, акцентирующими на близости мира и человека к Богу, и западно-христианскими, подчёркивающими дис¬танцию между ними. В связи с темой западноевропейского Просвеще¬ния нас будет интересовать западноевропейский вариант историче¬ского развития.
Первый, теоцентрический период истории христианских народов не случайно характеризуется близостью между миром и человеком, с одной стороны, и Богом, с другой. Он представляет христианство, вышедшее из недр языческой античности, оплодотворённое его куль¬турой, ассимилировавшее в себе языческие верования молодых вар¬варских народов Европы. Христианско-языческое двоеверие сущест¬вовало на протяжении всего средневековья как на Востоке, так и на Западе Европы.
«Католическую мессу служили более или менее правильно - а по¬рой весьма неправильно - во всех приходах. Фрески и барельефы, эти «книги для неграмотных» на стенах или на карнизах главных церквей, поучали трогательно, но неточно. Наверное, почти все прихожане в общем кое-что знали о самых впечатляющих эпизодах в христианских изображениях прошлого, настоящего и будущего нашего мира. Но наряду с этим их религиозная жизнь питалась множеством верований и обрядов, которые были либо завещаны древнейшей магией, либо возникли в сравнительно недавнюю эпоху в лоне цивилизации, ещё способной к живому мифотворчеству, и оказывали на официальную доктрину постоянное давление. В грозовом небе люди по-прежнему видели сонмы призраков: это покойники, говорила толпа; это лука¬вые демоны, говорили учёные, склонные не столько отрицать эти ви¬дения, сколько подыскивать для них почти ортодоксальное толкова¬ние. В сёлах справлялись бесчисленные, связанные с жизнью природы обряды, среди которых нам благодаря поэзии особенно близки празд¬нества майского дерева »}2 Связь с анимистическими язычеством про¬слеживается в обычае «всему давать имена в том числе и вещам не¬
одушевлённым ».13 Обобщая эти языческие интуиции, которые в зна¬чительной мере питали средневековье, А.Я. Гуревич пишет: « Мир рассматривался этими людьми как своего рода « духоматерия ».И да¬лее: « Одушевление всего тварного мира имело своим коррелятом отелесивание всего духовного»14.

Страницы: 1 2 3 4 5 6


Оставить комментарий