Просвещение и революция


I ' —•——-—.——
.
Согласование между нравственными волями людей в единой общей воле возможно лишь в случае признания единой для всех при¬роды человека, концентрирующейся в этой воле. И Руссо, сын Про¬свещения, предполагает таковую. Эта единая общая воля противо¬стоит частным групповым интересам и при её формировании от¬дельный индивид должен соотноситься только с собой, со своей че¬ловеческой природой, а не с партикулярными интересами группы, в которых заключаются и его частные интересы. Проявление такой общей воли в политической жизни — это одновременно обнаруже¬ние нравственного начала в человеке, равно как подавление её ока¬зывается синонимом безнравственности. Нравственность у Руссо тесно переплетается с политикой, а последняя с прямой демократией, как это имело место в античных полисах. Общая воля, воплощаю¬щая общую для всех природу человека, не ограничена относительно частных интересов людей, едина и неделима. Она вправе регулиро¬вать эти частные интересы и частные убеждения. В ней автономное независимое существование человека и гарантируется, и находит свой предел.
«Здоровое общество — это единый организм — оно подобно в этом отношении человеку. Поскольку справедливое общество — че¬ловек, т.е. целое, то входящий в него индивид уже не может быть це¬лым, т.е. человеком — он гражданин, член политического тела. Об¬щество, суверен получает те верховные права, которые в естествен¬ном состоянии присущи человеку — свободу, самобытность, отдель¬ность (по Руссо, гражданин — патриот, а потому враждебен гражда-
.' . - t
нам других сообществ). Составляющие же общество люди наслаж¬
даются этими правами не непосредственно, а лишь как члены сво¬бодного и полноправного целого».
Общество для Руссо — не социальный механизм, а выражение общей воли, регулирующее их частные интересы в соответствии с природой человека.
Воздействие Руссо на революционный прогресс огромно. Он де¬лает понятной революцию не только как следствие Просвещения, но и как реакцию на него, на нравственное разложение, которое отчас¬ти Просвещением стимулировалось. Слияние политики и нравствен¬ности, проповедуемое Руссо, наложило на французскую революцию неизгладимый отпечаток, и призывы к справедливости, добродетели и т.д. звучали здесь как заклинание. И это понятно. Ведь револю¬ционеры стремились выражать не групповые интересы, а вечную и неизменную природу человека. Наконец, Руссо не полагается на че¬ловеческий разум, который сам собой всё уладит, если ему не ме¬шать. Общая воля вправе регулировать частные интересы и потреб¬ности, обслуживаемые разумом. А это оправдывало революционное насилие и принуждение во имя подлинной природы человека, скон¬центрированной в общей воле. Орудием переустройства общества оказывается не разум и успехи Просвещения, а принуждение, руко¬водимое нравственностью.
Вместе с тем сам Руссо ни по образу жизни, ни по темпераменту также не был революционером. Автор сентиментальных романов и опер, он вёл жизнь одинокого отшельника, отравленную постоян¬ными подозрениями в кознях, которые он адресовал людям, ещё вче¬ра бывшими его друзьями. Его концепции представляли собой один из отвлечённых идеалов многочисленных в то время. Он рисовал пе¬ред мыслью ещё одну перспективу, имевшую шанс реализоваться, если обстоятельства сложатся благоприятно.

Страницы: 1 2 3 4 5


Оставить комментарий