Своеобразие науки XVII-XVIII вв


Такое отношение к движению лучше всего характеризует пози¬цию обособленного от реальности самосознания, для которого реаль¬ность редуцируется к механическому взаимодействию её составляю¬щих. Или, как пишет Т. Кун: «Люди, воспитанные в различных обще¬ствах, ведут себя в некоторых случаях так, как будто они видят раз¬личные вещи. Если бы у нас не было искушения идентифицировать каждый стимул с соответствующим ощущением, то мы могли бы при¬знать, что люди, действительно, воспринимают одни и те же вещи как различные».
Основой понимания движения в классической механике явялется равномерное и прямолинейное иннерционное движение, возможное только в однородном бесконечном пространстве. Само движение — это всегда опосредование, ибо оно возможно только относительно че¬го-то. Поэтому языческая античность, относившаяся к природе благо¬говейно-созерцательно, обожествлявшая её, стремилась познать пред¬мет как он существует сам по себе, на своём «естественном месте», по¬мимо движения. Движение, с её точки зрения, не естественное состоя¬ние тела, а скорее его нарушение под влиянием внешних факторов, которое тело стремится преодолеть и вновь занять своё естественное место. В свою очередь сама эта система «естественных мест» была не¬возможна без центральной привилегированной точки в пространстве, вокруг которой эти «естественные места» организуются. Наличие та¬кого центра предполагало замкнутый в пространстве космос. Христи¬анское средневековье немного нового внесло в эту'картину мира за
исключением того фундаментального обстоятельства, что космос ли¬шился основания в себе и получил его за своими пределами, в Боге.
Новоевропейская наука в первые века своего существования, вы¬ражая своеобразие и парадоксы самосознания эпохи Просвещения, также стремится постичь предмет, как он существует сам по себе, но не на своём естественном месте в замкнутом космосе, а в обособлении от него. Однако из такого обособления замкнутый космос как система естественных мест рушится, теряет значение для обособленного пред¬мета и разворачивается в безразличное для него, а потому однородное бесконечное пространство, где для него естественного места нет. Он, таким образом, действительно, исключён, обособлен от него.
И в то же время предмет этот не является трнсцендентным отно¬сительно развернувшейся в бесконечное пространство вселенной. Он ничтожен сам по себе и возвращается к ней, но уже в качестве движу¬щегося тела. В движении этого тела сказывается обновременно и его безразличие к окружающему, обособленность от него и его включён¬ность в действительность. Движение, таким образом, делается основ¬ной характеристикой тела, а не состояние покоя в естественном месте. В движении тело обретает себя в этом бесконечном пространстве, но опосредованно, включая момент обособления от него.
Притом это должно быть именно равномерное и прямолинейное инерционное движение. Всякое иное движение нарушало бы себетож- дественность тела, а значит, и его обособленность от пространства, в котором оно перемещается. «Концепция абсолютной непрерывности перемещения перерастает в онтологическую идею непрерывности су¬ществования движущегося предмета. Эта идея в свою очередь возво¬дится в степень логической аксиомы об абсолютной себетождествен-
ности вещей в течение всего времени их существования». А это зна¬чит, между прочим, что в случае с инерционным движением само тело к этому движению безразлично, остаётся себетождественным. Оно, с одной стороны, трансцендирует в действительность посредством дви¬жения, а с другой, — остаётся обособленным и от действительности, и от своего движения в ней. Таково движение инертной массы, твёрдо¬го тела, с которым преимущественно имеет дело классическая механи¬ка.
Поскольку движущееся тело безразлично к движению, мы можем брать и движение само по себе безотносительно к движущемуся телу, и это несмотря на то, что тело в механической картине мира немыс¬лимо без движения. «Вместе с «троянским конём» принципа инерции внутрь классической механики с самого начала было внесено субъект¬ное определение движения, то есть не причина изменения движения, но движение как causa sui».
Введение понятия инерционного движения, включающего в себя и неразрывность движения и тела, и их взаимное обособление, произ¬вело переворот в представлениях о движении, а следовательно, и о мире в целом. Тема движения волновала европейскую науку с момен¬та её возникновения в античной Греции. Здесь тоже понимание дви¬жения было неоднозначным. Движение часто отрицалось в сути вещи, и её естественным состоянием, как мы уже говорили, признавался по¬кой в её «естественном месте» (в аристотелевской картине мира, на¬пример). Всякое движение тогда оказывается насильственным и связа¬но с вытеснением тела из его «естественного места».

Страницы: 1 2 3 4 5 6


Оставить комментарий