Своеобразие науки XVII-XVIII вв


Важнейшим этапом на пути внесения понятия движения в мат- кматику явилось учение о пределе и созданный на его основе Ньюто¬ном и Лейбницем математический анализ, о котором Вольтер сказал так: «Шли поиски всеобщего метода подчинения бесконечного алгеб¬ре, подобно тому, как Декарт подчинил ей конечное; именно этот ме¬тод и открыл Ньютон». В понятии предела, следовательно, соеди¬нялись воедино представления о движении и бесконечности.
Научная и философская мысль Европы натыкалась на понятие о пределе с глубокой древности, и представление о нём содержится уже в некоторых апориях Зенона. Однако бесконечное движение, выте¬кающее из этого понятия, служило для Зенона аргументом в пользу невозможности движения в сути вещей. В эпоху Возрождения Нико¬лай Кузанский, доказывая тождество минимума и максимума, иллю¬стрировал его примером, когда бесконечная прямая линия содержит в себе любую окружность. Эту линию можно было бы рассматривать в качестве предела окружности, но для Н.Кузанского было важнее не то, что окружность бесконечно приближалась к линии, а то, что она уже содержалась в ней. И это в высшей степени характерно для само¬сознания эпохи Возрождения, которому существенна не его дистанци- рованность от реальности, а его приобщённость к ней.
Учение о пределе и связанный с ним метематический анализ, как они оформились к концу XVII века, поистине являются произведени¬ем самосознания эпохи Просвещения, когда его трансцендирование за свои пределы совпадает с его движением обособления от того, к чему оно трансцендирует, с возвращением к себе, так что и иное, и оно са¬мо остаются для него этим недостижимым пределом. Реальным оста¬ётся само это трансцендирование, движение, регулируемое пределом. Или, как сказал О.Шпенглер: «Предел в этой окончательной форму¬лировке вообще не представляет собой нечто такое, к чему совершает¬ся приближение. Он представляет собой само приближение — про¬цесс, операцию. Это не состояние, а поведение».
Итак, бесконечное движение является следствием слияния двух разнонаправленных и даже прогиволположных движений. Это осо¬бенно хорошо видно на примере, которым обычно иллюстрируется теория предела. Её, как правило, демонстрируют поведением много¬угольника, вписанного в круг, который бесконечно приближается к окружности, но не в состоянии достичь её, и она соответственно оста¬ётся для него этим недостижимым пределом. Между тем многоуголь¬ник потому и не может достичь окружности, что движению прибли¬жения к ней противостоит движение отталкивания от неё, которое по¬буждает его в любой степени приближения оставаться самим собой, то есть многоугольником, а не окружностью.
Но такое же сочетание разнонаправленных движений наблюдает¬ся в бесконечном равномерном, прямолинейном инерционном движе¬нии, где движение тела к пространству соединяется с его движением обособления от него. Не случайно поэтому динамические законы классической механики оказались выразимыми посредством уравне¬ний математического анализа.
Классическая механика стала первым образцом математизации естествознания. Но самосознание эпохи Просвещения не только сти¬мулировало эту математизацию, но и очерчивало для неё весьма ощу¬тимые границы. Самосознание Просвещения, как указывалось, транс- цендируя в реальность, обретало себя, свою самостоятельность в обо¬соблении от неё. Этой самостоятельностью можно-было пренебречь или представить её в форме противоположного движения в классиче¬ской механике, которая имела дело с несамостоятельной инертной
массой. Ею можно было пренебречь в математическом анализе, соз¬данном на основе классической механики. Но самостоятельность объ¬екта, его несводимость к математически описываемым законам меха¬нического движения нельзя было игнорировать в исследовании живой природы, и здесь применению математических методов наступал пре¬дел.
Натуралисты того времени исследовали виды живой природы посредством описания их сходства и различий. «Для установления тождеств и различий между всеми естественными существами при¬шлось бы учесть каждую черту, упомянутую в описании. Эта беско¬нечная задача означала бы, что становление естественной истории пе¬реносится в недостижимую даль, если бы не существовало способов обойти трудность и ограничить труд сравнения. Можно заранее ска¬зать, что эти способы бывают двух типов. Или можно делать полные сравнения, но внутри эмпирически ограниченной группы, в которой число сходств настолько велико, что перечисление различий не будет труднодостижимым; продвигаясь мало-помалу от черты к черте, можно будет надёжно установить тождества и различия.
Или можно выбрать конечную и относительно ограниченную со¬вокупность черт у всех имеющихся индивидов, у которых исследуются постоянства и изменения. Второй подход был назван Системой, а пер¬вый — Методом. Их противопоставляют друг другу, как противопос¬тавляют Линнея Бюфорону, Адансону, Антуан-Лорану де Жюссье, как противопоставляют негибкую, формально чёткую концепцию природы тонкому и непосредственному восприятию её родственных отношений, как противопоставляют идею неподвижной природы идее подвижной непрерывности существ, смешивающихся и, возможно, превращающихся друг в друга».
Методы, описанные Фуко, не совпадают с методами классической механики, опиравшейся на математику, но принадлежат тому же са¬мому сознанию эпохи Просвещения.
Эмпирическое описание живых видов посредством их сходств и различий, к которому прибегают натуралисты, как будто предполага¬ет наличие живого, самостоятельного предмета описания, обладаю¬щего совокупностью признаков. И этот предмет, действительно, по¬стоянно маячит перед взором натуралиста, иначе он не смог бы выде¬лить ни эмпирически ограниченной группы, ни ограниченной сово¬купности черт у всех индивидов.
Но для самосознания, совершающего одновременно двойное трансцендирование в предмет и обратно к себе, предмет сам по себе столько же полагается, сколько и отрицается. Опосредующая деятель¬ность самосознания разлагает его, приводя отдельные стороны в связь с собой и тем самым лишая предмет цельности и самостоятельности, из которой исходило самосознание. Так предмет распадается на сово¬купность взаимоизолированных свойств, и обособленный от них предмет сам по себе в качестве носителя этих свойств и среды их взаи¬модействия.
Лишённые прямой связи с обособленным от них предметом эти свойства, или признаки, вступают посредством самосознания в отно¬шения сревнения, тождества или различия, с другими предметами. А предмет сам по себе, понятый в качестве носителя и среды этих при¬знаков благодаря своей абстрактности и несамостоятельности объе¬диняет группу предметов или все предметы в целом в качестве едино¬го объекта, внутри которого происходит сравнение. '
Как и в классической механике, в естественной истории предмет положен через совокупность отношений, будучи в конечном счёте ни¬чтожным сам по себе. Но в классической механике математически вы¬разимое отношение представлено как движение тела относительно других тел и однородного пространства.
Естественная история желает исходить из самостоятельного предмета, взятого безотносительно к другим, то есть неподвижно. Однако движение опосредования здесь совершается самосоознанием, и предмет теряет исходную самостоятельность, сводясь к совокупно¬сти тождеств и различий признаков.

Страницы: 1 2 3 4 5 6


Оставить комментарий